В грязи и в обиде

Автор: Ольга Чернятевич | | относится к: , ,

Самая большая проблема села — это мусор

Самая большая проблема села — это мусор. Пока мы не переехали в село, я и представить себе не могла, сколько мусора мы производим. А теперь, когда вижу — мне часто хочется извиниться перед природой за то, что я человек, и, значит, я свинья.

Кран

Количество личных отходов стало обозримым потому, что мусор из села не вывозится, выбрасывать его на стихийную свалку в лесу тоже запрещено (да и не хочется делать этого, даже под покровом ночи) — соответственно, копятся пластиковые бутылки от масла, упаковки вещей и продуктов, старая одежда, жестяные банки, обломки игрушек. Все это нужно перерабатывать (закапывать, сжигать) самостоятельно. Благо, что пищевые остатки съедают животные, или они сгнивают на компостной куче.

Городскому жителю приятно чувствовать себя хорошим хозяином, ведь в доме у него всегда порядок, для него всегда открыт зев мусорного бака или мусоропровода, готовый поглотить его свинство и дать ему иллюзию налаженного и успешного быта. И куда потом денется эта куча мерзости, его не волнует — он не видит, как эта куча велика. Она, если некоторое время не сжигать, велика даже у нас, хотя мы не покупаем ни напитков в пластике, ни таких-сяких чипсов-печенья-сухариков, да и вообще стараемся питаться продуктами своего труда. И, напомню, мы не выбрасываем пищевые отходы. Но, смотря на пакет-другой мусора, которые накапливаются за неделю, невольно думаешь о том, сколько отраслей индустрии работают только на производство мусора: всех этих одноразовых упаковок и ломких игрушек. Увы. Я больше не люблю этот одноразовый, заменяемый, дешевый мир. Я стала поклонницей того, что на века.

И вот, село задыхается, погребенное под мусором. На пастбищах — вездесущие пакеты и упаковки от чего-нибудь ароматизированного. Козы, прельстившись запахом, поедают их и погибают. В лесу — грязь, рвань и бутылки. Постепенно образуется условный рефлекс: лес — это помойка, туда лучше не заходить, а уж если зашел по какой-то надобности, то не смотреть по сторонам и под ноги. Зато во дворах чисто.

Вдобавок горожанин везет в село всякий хлам, руководствуясь принципом «в селе все сгодится», заменившим в нашем секулярном обществе традиционное «на Тебе, Боже, что нам негоже». К тебе приезжают гости из города? О, приятный сюрприз: они везут с собой старую мебель, одежду и прочие подарки. Ведь я же работаю на огороде в земле и грязи; отчего бы мне не делать этого в чьей-нибудь старой, растянутой и дырявой кофте? Почему бы мне не перешить на себя юбку, в которую лет 20–30 назад влезали трое таких, как я — а потом решили пожертвовать эту ценную одежду мне одной? Пригодится и шерстяной, объеденный молью платок — зимой обматывать голову. Самый странный подарок, который я получала — обрезки хлопковых колготок, от середины бедра и до носка. Мне так и не пришло в голову, каким образом я могла бы их надеть, а спросить было неловко.

Однажды, беременная младшим сыном, я ехала в маршрутке. Беременная женщина обычно слаба, глупа и разговорчива. И я разговорилась с одной пожилой женщиной, жительницей ближнего городка, похвасталась ей своей тяжкой жизнью и т. д. Она тоже оказалась верующей, адвентисткой, пообещала мне привезти детскую одежду, которой у нее избыток после выросшего кого-то там, и, не откладывая надолго, спросила мой адрес. Вот я, если честно, не знаю, каким зверем нужно быть, чтоб не позволить тому, кто хочет сделать тебе добро, насытить желание своего сердца? Кроме того, я была беременна, так что дала и адрес, и телефон. Не прошло и полгода (а всего лишь пять месяцев), как мне пришло письмо: дорогая Оля, я тебе звонила, но не смогла дозвониться, спрашивала на телеграфе, и мне сказали, что такого телефона не существует, однако же я не забыла об обещании, напиши мне, мы приедем и привезем вещи. К тому времени я родила и, естественно, стала менее падкой на чужое тепло и участие, однако настойчивость адвентистов в исполнении заповеди милосердия меня потрясла. Думая: «Вот бы мы, старообрядцы, были такими!» — я послала благодарное письмецо, снова сообщив свой номер телефона. Потом было еще несколько писем и звонков. Огорченные объяснения, что вещи уже уложены и могут испортиться в сумках. Угадать так, чтоб муж был дома и мог встретить приехавших (а мы живем очень далеко от дороги), не получалось, и я лелеяла надежду, что все сойдет на нет, ан нет. И однажды, когда меня не было дома, к нам прибыла машина с десятком больших клетчатых сумок, набитых до предела, и быстро уехала: машина была нанятая, и простой стоил бы денег. Самое печальное, что все, найденное в сумках, нам пришлось сжечь: несколько десятков пар разложившихся кедов годов так семидесятых, рваное и грязное тряпье (в том числе нижнее белье), детская одежда, которую могли бы носить в детстве мои родители… Итак, добро было сделано, мусор из города ликвидирован в село, милостыня принята, молитвы вознесены. В данном случае жалко только одного: денег, отданных за машину. Так что, как говорится, Бог с вами.

2012-12-18 22:15 | Комментарии (0)
относится к: , , Categories:
Добавить комментарий

Добавьте комментарий в форме ниже. Только простой текст.

Вопрос: Сколько в году Двунадесятых праздников (ответ цифрами)?
Ваш ответ:
.
.
.